Исключительно низкий уровень воды в Дунае вызвал серьёзные перебои в регионе. Суда оказались на мели, возникла угроза водоснабжению, атомные реакторы пришлось остановить, а отступившая вода обнажила даже останки мамонтов.
В бассейне Дуная от речной системы зависят 79 миллионов человек. Она обеспечивает питьевое водоснабжение, сельское хозяйство, промышленность, энергетику, судоходство, туризм и рыболовство. Поэтому состояние реки важно не только для природы, но и для устойчивости экономик и обществ Центральной и Восточной Европы.
Масштаб происходящего можно оценить по данным гидрологического поста Джурджу на румынско-болгарском участке Дуная: расход воды составлял около 1 480 м³/с при среднем значении для августа примерно 4 600 м³/с. Иными словами, река несла меньше трети обычного для августа объёма воды.
Проблема Дуная — часть более масштабного экономического вызова. Исследование под руководством доктора Сериш Усман из Мангеймского университета, подготовленное совместно с экономистами Европейского центрального банка, оценило краткосрочные экономические потери Европы от волн жары, засух и наводнений как минимум в 43 миллиарда евро. Ожидается, что совокупные издержки достигнут 126 миллиардов евро.
Оставим пока в стороне настоятельную необходимость амбициозных мер по смягчению изменения климата и сначала разберёмся, почему мы так уязвимы и как сделать наши общества, экономики и экосистемы устойчивее к экстремальным явлениям, которые всё труднее назвать исключительными.
Почему мы так уязвимы
Вспомните, что происходит с организмом в жаркий день: мы потеем и теряем воду. Если не восполнять её запас, организм начинает хуже работать. С природой происходит нечто похожее. Из-за изменения климата температура растёт, а сильная жара становится чаще и интенсивнее. Вода быстрее испаряется из почвы и водоёмов, растения отдают больше влаги в атмосферу. Если осадки не компенсируют эти потери, почва высыхает, а засуха усиливается.
Последствия заметны в разных частях ландшафта. Обмеление Дуная и лесные пожары по всей Европе — не отдельные явления, а проявления всё более засушливых условий.
Может показаться, что очевидное решение — дождь. Мы привыкли к знакомой сцене из фильмов: наконец начинается ливень, кризис или конфликт завершается и наступает новый этап. Но природа не следует голливудскому сценарию. Одних осадков недостаточно для благополучного исхода. Не менее важно, что происходит с водой после того, как она достигает земли, и способен ли ландшафт её удержать.
Что случилось с этой способностью?
Попробуйте простой тест: что первым приходит на ум при слове «наводнение»? Скорее всего, бедствие. Однако разливы — естественная часть жизни реки. Проблема в том, что за поколения мы отняли у рек значительную часть пространства, где могла бы разместиться вода. Мы выпрямляли и регулировали русла, осушали водно-болотные угодья и поймы, строили инфраструктуру там, где вода могла бы свободно разливаться. Исчезло более 80 процентов первоначальных водно-болотных угодий и пойм вдоль Дуная и его главных притоков.
Речь не о том, чтобы объявить инженерные решения или развитие человека злом. Важно признать, что реки — живые системы, уровень воды в которых естественным образом поднимается и опускается. Планировать использование земель нужно с учётом этих колебаний, а не вопреки им. Когда воды много, здоровые поймы и водно-болотные угодья дают ей место, замедляют её течение и помогают ей просачиваться в почву. Если такого пространства нет, воде некуда деться: повышается риск того, что естественное наводнение обернётся бедствием для людей, а ландшафт теряет способность запасать влагу на засушливые периоды.
Показательный пример в бассейне Дуная — река Тиса. Когда-то это была медленная извилистая река, связанная с обширными поймами. Её выпрямили и укоротили примерно на 30 процентов — с около 1 400 до 966 километров, — а берега укрепили дамбами; водно-болотные угодья на окружающей равнине осушили. Ландшафт из системы, удерживающей воду, превратился в систему, отводящую её: вода быстрее уходит вниз по течению, вместо того чтобы просачиваться в землю и пополнять запасы подземных вод. На Венгерской низменности уровень грунтовых вод в среднем снижается на один-три сантиметра, а в некоторых местах опустился на несколько метров. В результате в почве и растительности остаётся меньше доступной влаги, и ландшафт становится всё уязвимее к продолжительной засухе.
Проблема не ограничивается берегами рек.
Здоровая почва работает как губка. Её структура, корни растений и органическое вещество образуют крошечные пространства, в которых вода впитывается и сохраняется. Однако интенсивное землепользование ослабило эту способность во многих местах. Тяжёлая техника уплотняет почву, интенсивная обработка истощает запасы органического вещества и разрушает её структуру, а дороги и здания полностью закрывают поверхность. Около 62 процентов европейских почв уже демонстрируют признаки деградации.
Иными словами, мы постепенно ослабили некоторые природные системы, которые помогают справляться и с избытком воды, и с её нехваткой.
Как повысить устойчивость к экстремальным явлениям
Принцип прост: нужно дать воде место, куда она сможет уйти, когда её слишком много, и помочь ландшафту удержать её, когда воды не хватает.
Природа уже умеет многое из этого. Не нужно изобретать колесо — нужно последовательно работать с естественными процессами, а не против них. Восстановление водно-болотных угодий и воссоединение рек с поймами даёт высокой воде пространство, где она может разлиться и замедлиться, а воде — возможность просочиться в землю и остаться в ландшафте.
Для Тисы это означает практическое применение описанных принципов. Среди предлагаемых природоохранных мер — восстановление связи реки с поймами, возвращение старых излучин, расширение водно-болотных угодий и улучшение впитывания воды во всём водосборном бассейне, чтобы пополнять запасы подземных вод. Потенциал велик: выявлено не менее 150 000 гектаров пониженных участков поймы, которые можно безопасно вновь соединить с речной системой и использовать для пойменного земледелия. Это поможет удерживать больше воды в ландшафте и одновременно увеличит его способность накапливать углерод.
Восстановление природы полезно не только для защиты от засух и наводнений. Водно-болотные угодья и поймы фильтруют загрязнители и улучшают качество воды, а также служат средой обитания для множества видов. Здесь люди рыбачат, гуляют, наблюдают за дикой природой или просто спасаются от жары. Дать воде больше пространства не обязательно означает отнять его у людей: при грамотном подходе это пойдёт на пользу и тем и другим.
Тот же подход применим к сельскохозяйственным землям. Для бассейна Дуная это особенно важно: более половины его территории занято сельским хозяйством. По мере того как засухи и нехватка воды становятся чаще и интенсивнее, способность сельскохозяйственных ландшафтов удерживать влагу будет всё важнее для фермеров, производства продовольствия и экономики региона.
Природосообразное сельское хозяйство может звучать сложно, но идея проста: вести хозяйство так, чтобы сохранять здоровье почвы и водных ресурсов и помогать им восстанавливаться. Растительный покров защищает землю от солнца и сильных дождей, а корни помогают воде впитываться и удерживают почву. Если реже и не так глубоко вспахивать землю, её структура и почвенная жизнь сохраняются лучше. Возвращение органического вещества, сохранение или восстановление деревьев, живых изгородей и других природных элементов помогают почве удерживать воду. Для фермеров это означает, что драгоценная влага дольше остаётся в земле, плодородный верхний слой меньше смывается сильными дождями, а у посевов больше шансов пережить следующую засуху.
Но заметный результат появится, только если применять эти меры в широком масштабе.
У Европы уже есть необходимые инструменты. Регламент ЕС о восстановлении природы обязывает принять меры по восстановлению как минимум 20 процентов суши и морских территорий Евросоюза. Будущая Европейская рамочная программа по климатической устойчивости — ещё одна возможность поставить природу в центр подготовки Европы к засухам, наводнениям, пожарам и другим климатическим экстремальным явлениям.
Но здесь есть неудобное противоречие. Экономические и человеческие потери от климатических экстремальных явлений уже невозможно игнорировать, однако экологические гарантии оказываются под давлением, а меры по укреплению устойчивости Европы рискуют быть ослаблены или отложены. Слишком часто мы тратим большие средства после бедствия, но недостаточно инвестируем в здоровые реки, водно-болотные угодья, леса и почвы, которые могли бы заранее снизить нашу уязвимость.
Об устойчивости нельзя вспоминать только тогда, когда река пересохла или загорелся лес.
И одной адаптации недостаточно. Восстановление природы помогает смягчать последствия уже происходящего изменения климата и жить с ними, но не остановит усугубление самой проблемы. Европе также необходимо ускорить отказ от ископаемого топлива и переход к возобновляемой энергетике и электрификации. Нужно делать и то и другое: устранять причины изменения климата и восстанавливать способность природы защищать нас от его последствий.
Рано или поздно уровень Дуная снова поднимется, и заголовки новостей сменятся. Но нам не следует забывать об этом. Обмелевшая река обнажила не только останки мамонтов и застрявшие суда. Она показала, насколько уязвимыми мы стали и как многое ещё можем изменить.
